?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


В отсутствие Гуттена на побережье Венесуэлы разразилось несколько катастроф – как природных, так и рукотворных. В 1541 году ураган разрушил Кубагуа, начавший было процветать благодаря найденному там жемчугу. Двумя годами позже, в июле 1543 года, французские пираты на пяти больших кораблях обрушились на руины и захватили все, что там оставалось. В дополнение ко всему, в Совете Индий было принято решение произвести ресиденсию в Коро, и в особенности уделить внимание действиям Гуттена. Был назначен судья (оидор) из Санто-Доминго, Сервантес де Лоайса. А Хуан де Карвахаль релатор (докладчик в суде) аудиенсии, прибыл в Коро как его помощник.
Явившись в Коро, Карвахаль застал это место в полном запустении. Немногочисленные оставшиеся туземцы относились с неколебимой враждебностью ко всем испанцам.
Видимо, это сыграло свою роль в том, что Карвахаль не смог там жить. Сев на корабль, он отправился вдоль побережья к востоку, пока не вошел в устье реки Токуйо. Здесь, достаточно недалеко от океана, он основал новый город – Нуэстра-Сеньора-де-ла-Консепсьон-де-Токуйо. Земля в этом регионе была более плодородна. Он даже смог позволить себе раздать энкомьенды.
Гутте и Вельзер имели жестокую стычку – впрочем, только словесную – с Карвахалем. Это правда, что сперва они вместе пообедали и даже посмотрели игру в трости. Карвахаль предложил, чтобы Гуттен отложил свой поход на Коро и чтобы они оба вошли в состав правительства. Гуттен отказался, сказав, что он должен идти в Коро, чтобы доложить короне о результатах своей экспедиции. Карвахаль потребовал, чтобы Гуттен явился в его лагерь и предоставил себя в его, Карвахаля, распоряжение. Гуттен отвечал:
«Сеньор губернатор… как вам уже известно, мы с этими благородными господами и братьями пять лет были в походе, чтобы предпринять полное обследование этих земель, потеряв при этом много друзей, лошадей и одежду. Мы прибыли сюда разоренными, нищими, больными, уставшими и увязшими в долгах; и поскольку мои спутники стали мне друзьями, я хотел бы, чтобы они отправились со мной к порту, откуда мы выступили [т. е. в Коро] и где мы сможем вновь набраться сил, ибо там находится судья Ресиденсии. Я желал бы принести свое свидетельство и дать отчет перед Его Величеством и Вельзерами, составляющими это правительство. Умоляю ваше превосходительство не препятствовать нам».
Карвахаль объявил солдатам:
– Я надеюсь, вы будете свидетелями того факта, что это правительство – правительство императора. Вельзеры здесь ничего не значат, здесь правит только Его Величество.
Гуттен отвечал:
– Я уже говорил, что они [Вельзеры] управляют этими землями от имени Его Величества.
– Кончайте эти разговоры, – велел Карвахаль. Затем он сказал, обращаясь к нотариусу:
– Отметьте, что я приказываю ему отправиться как арестованному в свою палатку и не покидать ее.
– Отметьте, – парировал Гуттен, – что я стою на том, что сказал: а именно что я, будучи капитан-генералом Его Величества, не признаю сеньора Карвахаля судьей.
Он вновь принялся настаивать, что должен отправиться в Коро, чтобы доложить королю и Вельзерам о своем путешествии.
Карвахаль заметил:
– Королю вы расскажете свою историю, но не Вельзерам.
Гуттен ответил:
– Как я сказал, королю я доложусь в первую очередь, а затем Вельзерам.
– Вы не капитан-генерал, – отвечал Карвахаль. – Воистину, там, где есть я, вы ничто. Поэтому вы, вместе с капитаном Бартоломе Вельзером, должны считать себя заключенными и отправиться в свои посадас, которые вам следует рассматривать как свою тюрьму.
Гуттен возразил, что Карвахаль был наделен властью только потому, что он, Гуттен, пропал и считался погибшим вместе со своей экспедицией.
Это замечание вызвало взрыв эмоций. Карвахаль двинулся вперед, чтобы самолично схватить двоих немцев, но они, вместе с десятком своих солдат, вытащили мечи и приготовились защищаться. Карвахаль отступил, и Гуттен с Вельзером отправились по своим жилищам. В скором времени их окружили люди Карвахаля. Вельзер с копьем в руке атаковал Карвахаля, но под ним была убита лошадь.
Несмотря на все случившееся, немцы вместе с некоторыми своими сторонниками выступили этой ночью, чтобы пройти остававшуюся до Коро сотню с небольшим миль. По дороге между Карвахалем, Гуттеном и Вельзером было достигнуто соглашение, составленное нотариусом Карвахаля Хуаном де Вильегасом, согласно которому немцам позволялось отправиться в Коро. Однако на вторую ночь их путешествия Карвахаль напал на них и захватил обоих немцев в их гамаках. Он приказал африканскому рабу отрубить им головы мачете, отказав им в праве на отпущение грехов. «Исповедаться они смогут на небесах», – мрачно заметил он

Заключительную часть этой трагической главы рассказать недолго. В конце 1545 года Совет Индий переменил свою политику и назначил кастильского юриста Хуана Переса де Толосу, назначив ему жалованье в 645 тысяч мараведи в год. Все прочие губернаторы, помощники губернаторов и верховные магистраты были приостановлены в исполнении должностей. Ресиденсия должна была быть закончена за полтора месяца.
Перес де Толоса прибыл в Санто-Доминго 27 мая 1546 года. Там ему рассказали, что Венесуэла находится в состоянии хаоса. Девятого июня он прибыл туда, чтобы убедиться в этом собственными глазами.
Спустя три недели после своего прибытия Перес де Толоса начал расследование действий Карвахаля, используя в качестве магистрата Хуана де Эльдуа. Карвахаль был обвинен в том, что действовал как губернатор и капитан-генерал, не имея на то полномочий, без разрешения переместил колонию из Коро в Токуйо, разграбил товары мирных индейцев и казнил Гуттена и Вельзера, не проведя над ними суда. Перес де Толоса приказал арестовать Карвахаля, и все его люди присягнули судье как своему новому губернатору. Карвахалю был представлен длинный список вопросов со свидетелями. Он объяснил, что казнил немцев, поскольку они выказали неповиновение его губернаторской власти. Его положение отнюдь не улучшилось после слов: «…если бы принц Филипп совершил те же преступления, что и Филипп фон Гуттен, его голова тоже не удержалась бы на плечах». Также он признал, что говорил, что «никто в этих краях, у кого есть дом, не должен обходиться без женщины, будь то испанка или индианка, большой разницы нет» {1119}.
Карвахаль делал все возможное, чтобы спасти свою жизнь, однако 16 сентября над ним был произнесен приговор: «…взять из общественной тюрьмы, где он должен быть, привязать к конскому хвосту, и с этой площади препроводить к позорному столбу и виселице, и там повесить за шею на веревке из травы эспарто… чтобы его смерть произошла от естественной причины».

Хью Томас "Золотой век Испанской Империи"